В тылу сатанели от голода и ели новорожденных младенцев

Накануне очередной годовщины Победы мы опять вспоминаем о боях, генералах, партизанах, армиях... Но ведь и в тылу, за тысячи километров от линии фронта тоже шла война. Только на фронте воевали оружием, а в тылу, в основном, - желудком...

Женщины впрягались в плуг вместо лошадей

Марья Степановна Федорова всю свою жизнь прожила в деревне Комаровка Шигонского района. Сейчас ей 90 лет, но военное время накрепко врезалось ей в память.

- Когда началась война, никто не думал, что это надолго. К тому времени почти все наши деревенские мужики только вернулись с финской, и все вздохнули с облегчением: живы. А тут - новая напасть... В деревне оставшихся мужиков по пальцам можно пересчитать: или калеки, или при должностях. Землю пахали плугами: бабы впрягались вместо лошадей и тащили за собой плуг по земле. А земля после зимы тяжелая, не своротишь... Многие в то время надорвались и потом умирали от болезней.

За "украденные" колоски отправляли в лагеря

- А после, как уберут весь хлеб, школьники ходили цепочкой по полю и собирали колоски. Не для себя - для колхоза. Если кто пытался взяь колоски домой, и об этом становилось известно, "вора" могли посадить на несколько лет.

Зимой в те годы зверье разгулялось: волки приходили в деревеню, лисы таскали оставшихся кур. Последнего очень боялись: яйца-то все равно надо было сдавать, и никто не принимал в расчет, есть ли в семье курица или нет...

Люди боялись отходить далеко от домов: вдруг звери нападут? Помню, один старик в соседнем селе отправился в лес, а потом через неделю его всего обглоданного нашли. Страшно было: вся деревня в черных платках ходила, погибшие были в каждой семье. На вдовах оставались дети: шесть - десять человек. Голодали, пекли хлеб из мякины и лебеды, свеклу варили, сейчас такую только на корм животным используют, щи из лебеды и крапивы, без мяса. А детям лакомство было: тыкву сушили в печке и давали вместо конфет, и из этой же тыквы чай заваривали.

Примерно в сорок третьем году многих женщин из нашей деревни угнали на заводы делать снаряды. А у них дома дети, хозяйство... И они зимой, через Рождествено пешком домой возвращались. Шли несколько недель - только ночью, днем прятались: боялись, что их поймают и посадят. Многие обморозились, несколько человек простыло и умерло. Потом они по ночам даже свет боялись зажигать, чтобы о них не вспомнили.

На людей набрасывались свиньи

- Скотина в военное время была голодная. Случалось, что свиньи набрасывались на людей. Взрослые еще могли отбиться, а вот дети... Один мальчик после этого на всю жизнь остался калекой, а у маленькой девочки места, где свинья содрала кожу, начали воспаляться, и малышка умерла. Кстати, когда свиньи кидались на человечину, они издавали особенно противный хлюпающий звук.

Чтобы подкормить детей, им давали есть жмых. Однажды вымотавшаяся на работе женщина вырвала еду у своего малыша. Деревенские бабы возмутились: "Как тебе не стыдно! У ребенка кусок отнимаешь!" А мать кричала: "Если я умру от голода, мой ребенок уже никому не нужен будет!"

Дети ходили за деревню за диким щавелем. Однажды они то ли не то съели, то ли просто объелись, но многие детишки заболели, а некоторые так и не смогли оклематься - умерли.

А вот мой муж рассказывал, что в селах, где они бывали во время войны, люди с голодухи варили супы из ворон и воробьев. Некоторые ездили в города, где обменивали вороньи тушки на крупу, хлеб и муку.

Пищей служило крысиное мясо

Людям, которые жили в оккупированных районах, приходилось еще хуже. По словам самарчанки Ольги Петровны Самохиной, прошедшей всю войну медсестрой, когда советская армия освобождала наши деревни, от многих жителей исходил отвратительный запах. Как оказалось, во время обстрелов и бомбежек люди прятались в погреба, из которых не выходили по нескольку недель. Чтобы не умереть с голоду, селяне ловили там крыс и ели крысиное мясо.

А вот по воспоминаниям жительницы Большой Глушицы Александры Артемовны Щебланиной, в деревнях отупевшие от голода люди иногда ели... новорожденых младенцев. Нужно сказать, что многие из отпрысков матерей-людоедок все равно были обречены на смерть. Отощавшие роженицы при всем желании не могли выжать из груди ни капли молока...

Впрочем, большинство матерей выручал старинный крестьянский способ - женщины жевали хлеб (если был) и пихали получившуюся кашицу младенцам в рот...